Она влюбилась в него сразу, как только почувствовала. Квинтэссенция его запахов парфюма, тела и какой-то нереальной, но четко осязаемой энергетики охватили ее, когда мужчину прижали к ней  в переполненном  вагоне Московской подземки. Машу вдруг охватило давно забытое чувство, которое она испытывала в далеком детстве находясь в руках своего отца, от него пахло также, по-мужски. Надежностью, силой и еще чем-то таким, что не поддается качественному определению, а ощущается душой, сердцем. Толпа надавила сильнее. Грудью, она ощутила прикосновение его груди. Такой широкой и сильной. Почему-то она представила, что грудь у него покрыта густыми волосами. От этого ее соски затвердели, а низ живота наполнился сладкой истомой. Ой, что же  это я, подумала Маша. Что я делаю. Ей стало стыдно, щеки заполыхали. Хоть бы он вышел раньше меня, хоть бы, беззвучно молила она. Нет, не вышел. Он даже помог ей, когда она, пытаясь сориентироваться, стукала тростью по полу вагона. Какая у него рука. Такая широкая, сильная. Ее ладошка полностью погрузилась в нее, и так не хотелось ее отпускать. …                                                 

Уже второй день они встречаются в метро. Мужчина странным образом постоянно оказывался рядом. Они не разговаривали. Возможно, мужчина не думал, что Маша ощущает его присутствие. Но она не могла спутать его запах, ни с чьим другим. Она просто стояла и наслаждалась каждым мгновением нахождения рядом с ним. Маша испытывала величайшее искушение открыться ему. Она хотела сказать ему, что любит и пусть…, и пусть он знает об этом и если отвергнет ее, то, по крайней мере, она не будет жалеть, о том чего не сделала. Маша все порывалась, порывалась, но у нее не хватило смелости. Все, я сделаю это завтра, пообещала себе Маша.                                                    

Он не пришел, Маша сразу ощутила это. Дура, дура, дура, ругала себя Маша, нерешительная дура. Может быть, он опоздал, проспал, хваталась Маша за соломинку. Я его подожду, я  его почувствую, я ему откроюсь сегодня, сейчас… Черт, уже прошло двадцать минут, Маша прослушала сообщение своих говорящих часиков, все не могу ждать, и так опоздала. Ну, завтра,… точно завтра я его дождусь, думала Маша, поднимаясь на эскалаторе.                
- Слышь старик, ну не кричи, уже подъезжаю, - Олег прижимал телефон к уху плечом, пытался перестроиться в правый ряд, - сука механик провозился, шины проверял. – Да не мог, я не мог вчера ее забрать, все… никуда они не денутся,  что? – а ты на, что? – да подъезжаю я,  подъезжаю….- Ой бляяяяяя!!!! Кажется, я кого-то сбил!!!! Олег выскочил из машины. – Ееепт!!! Он увидел девушку, лежащую на боку в нескольких метрах от машины. Все конец, думал Олег, попал. Вокруг начала собираться толпа. Кто-то по мобильнику вызывал скорую и ментов. – Носятся как угорелые, нет на вас управы, шипела за спиной какая-то бабка.                 

Маша была счастлива, ее душа ликовала - вот он, вот он, он  держит меня за руку, он нашел меня. Я скажу ему, скажу ему сейчас. – Спа…си..бо, - губы почему-то не слушались ее, боль в груди мешала говорить, - Спа…си…бо тебе  за вс..е..ее, знаешь я лю..бл..ю тебя.            
Олег сидел на бордюре, обхватив руками голову, и раскачивался из стороны в сторону. Слезы текли по его щекам. – Убиииил, я убил ее, я убил свою любовь, - шептал он. – Ну почему я не поговорил с ней еще вчера, почему я не признался ей….                        
Санитар и водитель скорой помощи курили, прислонившись к борту машины. – Не понимаю, чего он так убивается, девка сама виновата, на красный пошла, да еще и не на переходе. – Ну, чего там? - спросил санитар у доктора, который возился с Машей лежащей на кушетке в машине. Да все в порядке. Небольшой ушиб грудины, да шишка на голове. Жить будет.